От тех рядов, где что-нибудь протухло
К рядам, где, как снаряды встрой, вода,
Земля мне кажется особо круглой,
И я с неё съезжаю иногда.
У каждого лотка немое кредо,
И нрав, и возраст, и мечта, и стать.
И каждый, силясь заглушить соседа,
Кричит: «Смотри, что я могу продать!»
Вот этот — хитрый, в кожу разодетый,
Во взгляде вызов, видно, всё постиг;
Он продаёт ручные хронометры,
Прищуриваясь, прячась в воротник.
Напротив — толстый, в фартуке, как в рясе,
Да сам священнодействует порой —
Он предлагает красные колбасы,
Небритый, сквернословный и скупой.
Подальше — не прилавок, так, дощечка,
В очках, лак треснут, пылен, седоват —
На ней цветы, я думаю, что вечно
Уже лежат… и столько ж пролежат!
В конце рядов от взглядов любопытных
Сокрытый за телегами тряпья
Стоит лоток и говорит на выдох:
«Спешите приобресть самих себя».
Несёмся в ряд, где скумбрия протухла,
Из ряда, где ракетами вода.
Земля бывает к нам особо круглой,
И мы с неё съезжаем иногда.