Бирюкова Надежда
«Первая любовь (с 12 до 15 лет) перегорела и переболела, не оставив и самого глупого стишоночка», но следующая, пережитая в 20 лет, легла в основу поэтического сборника «Есть только свет» Надежды Бирюковой, жительницы Йошкар-Олы. О себе она рассказывает следующее.
…С детства я была идолом матери, овдовевшей, когда мне было 7 лет, и бабушки. К слову, быть семейным идолом – ничего приятного. Тебе приносят жертвы, мажут благовониями, но переставляют по собственному усмотрению в тот угол, куда заблагорассудится.
Астмы могло б и не быть, если бы меня закаливали, не кутали. Ну а уж когда я стала астматиком, мама «грудью ложилась на амбразуру, чтобы избавлять меня от малейшей нагрузки, зато уж в учёбе спрашивала по полной. Получить 4 я просто не имела права! Было решено (без меня, разумеется) натаскать меня так, чтобы у взрослой меня была чистенькая надомная работа, лучше всего переводчицей. Учебный процесс был организован оригинально: мама выхлопотала обучение на дому, и учителя приходили ко мне обычно во второй половине дня, и в среднем до 12 я могла спать. Уже в средних классах (4 – 5) у меня была бессонница!
Гулять в холодное время года я могла только «на коротком поводке», т.е с мамой или бабушкой, минут этак на 15, чтобы не отвлеклась, не заигралась.
К 14-летнепму возрасту я привела маму в тихий ужас результатами её воспитания. Поэтому она набралась храбрости и отправила меня по горящей путёвке в анапский пионерлагерь «Жемчужина России». На целых два месяца! Это было для меня время возрождения. Там был строгий режим дня (за две недели я к нему привыкла и избавилась от бессонницы), много свежего воздуха, много движения… а также уроки аутотренинга в тихий час! Приехала обратно я уже без астмы (иногда она ненадолго возвращалась, но это уже поддавалось моему контролю), с претензиями на самостоятельность и на значимую роль в домашнем хозяйстве.
Если бы только у меня уже не сидело прочно в сознании и подсознании, что я обязана безупречно учиться! Я теперь готова говорить всем родителям, дети которых страдают бессонницей: больше движения, больше свежего воздуха, и пусть это будет даже в ущерб учёбе… А у меня всё-таки от класса к классу умственная нагрузка повышалась, а физическая понижалась (меня берегли для учёбы)…
Я перешла в элитную школу, и мои одноклассники произвели на меня сильное впечатление и интеллектом, и правилами мужского благородства… Но ни в кого конкретно я не была влюблена. Разве во всех, — но это другая любовь. Я и сейчас считаю, что интеллект – самое красивое в мужчине, хотя жизнь не раз учила меня, что он может применяться с очень подлыми целями. Имею слабость к умным всё равно!
Не всё в моей жизни было мрачно… Я дважды ездила на Кавказ, к Лермонтовским местам. Это наложило отпечаток на всю мою жизнь – Лермонтов мне стал ближе Пушкина.
Впрочем, и вокруг Йошкар-Олы можно найти много красивых мест для любителей «бродить и бредить», но мои любимейшие не те, которые краше всех, а те, где я «бродила и бредила» в хорошей компании. И паломничество к этим местам прибавляет сил.