Народно-художественные промыслы возвращаются в новостную повестку, 2022 год был объявлен Годом культурного наследия народов России. Но насколько НХП может стать частью повседневной жизни, как заинтересовать традиционным народным искусством молодежь – об этом и многом другом IPQuorum пообщался с Оксаной Косаченко, членом совета директоров управляющей компании «Гжель», членом Совета БФ «Система».
— «Гжель — открытый код». Что вы вкладываете в название проекта и в чем его уникальность?
— Проект «Гжель — открытый код» — это совместный проект ПАО «Сбербанк» и АФК «Система». АФК «Система» — одна из самых технологичных компаний у нас в стране, и любые инструменты, которые мы применяем в деятельности нашей корпорации, в научных проектах. они отражаются на нас. Понятие «открытый код» пришло к нам из IT-индустрии. Этот код, который можно корректировать и видоизменять, это бесконечная открытость к внесению чего-то нового, к корректировкам – как в дизайне, так и в атмосфере, в подходах к взаимодействию с людьми. Мы открыто воспринимаем всё, что транслирует внешняя среда: наши посетители, наши сотрудники, студенты, художники. Нам важен голос каждого, кто с нами работает и создает это пространство.
Кроме того, мы активно занимаемся туристическо-образовательной деятельностью. Открытость в этом контексте означает то, что каждый раз посетитель не просто гуляет по нашему культурному пространству, но и получает какие-то новые знания.
Есть еще одна грань открытости – обновление библиотеки изображений. В основном НХП интересуется старшее поколение, но, когда мы молодым людям дарим гжель с новым орнаментом, они говорят: «Ой, как это здорово, а где это купить?» И это для нас очень важно.
Причем в новом изображении мы ушли уже так далеко, что появилась, к примеру, белоснежные коллекции. Гжель можно узнать только по ухвату сверху и некоторым стилистическим вкраплениям. «Белая коллекция» была сделана на кафедре промышленного дизайна Академии Штиглица в Санкт-Петербурге. Такой подход открывает огромные возможности для смешения стилей. Так мы можем накрыть стол, добавив к белому фарфору классический гжельский самовар, разрисованный золотом.
В этом также проявляется открытость и свобода — в возможности подстроиться под современные вкусы и тенденции.
Еще одно направление, которому мы уделяем внимание, — тончайший костяной фарфор. Наша молодежь была в нескольких странах (Нидерланды, Франция, Бельгия, Китай), изучила новые технологии.
— Может ли «Гжель» производить что-то помимо посуды?
— Да, это вторая тема, с помощью которой мы пытаемся проникнуть в умы и души наших клиентов, – внедрение гжельских мотивов повсюду, кроме посуды. Например, 7 апреля закончился большой полугодичный цикл-конкурс, который мы проводили совместно со Школой дизайна ВШЭ. Студенты разрабатывали альтернативные предметы, которые можно использовать в быту и интерьере. Для чистоты эксперимента там была не только «Гжель», но и другие народно-художественные промыслы. На следующий год мы уже затеваем большое межвузовское мероприятие.
И это не только наш российский тренд: в этом году осенняя короткая пилотная коллекция Christian Dior — это «Гжель». Также есть зимняя интерьерная коллекция Dolce & Gabbana — сине-белая, то есть это опять «Гжель». Мы видим эти мотивы в интерьерах, одежде, элементах декора.
— Насколько вы готовы конкурировать с известными брендами?
— Сейчас мы можем качественно конкурировать с теми, кто изначально представлял на российском рынке такой тонкий фарфор, например, как Villeroy & Boch. Конечно, это связано также с изменением оборудования — идет обновление парка, внедрение других мощностей для производства.
На сегодняшний день ряд американских и европейских брендов уходит из России, и это открывает фантастические возможности. Согласитесь, когда у нас рынок заполнен импортными товарами, мы не думаем, что нам нужно производить что-то в том объеме, в котором это возможно. Сейчас — после изучения современных технологий и в Нидерландах, и в Бельгии, в Китае, во Франции — мы понимаем, что можем делать 80% продукции, и это не обратный инжиниринг, у нас изменился менталитет: мы ищем не пути завоза, а пути развития.
— Расскажите, как сегодня производится гжель?
— Настоящая гжель» — это обжиг от 900 до 1100 градусов (Villeroy & Boch обжигается при 300 градусах). Сейчас есть не только подглазурная роспись, но и более хрупкий надглазурный орнамент, а также и наши новые цветные коллекции.
Но в любом случае – это ручная роспись. Конечно, если мы пойдем в сторону HoReCa — индустрии гостеприимства, мы должны будем уходить в машинное производство, но оно будет использовать ту же библиотеку изображений, что ручное.
Не отменяя исторической ценности, мы механизируем процессы производства. В каждом промысле есть определенный сегмент, который подлежит механизации. В нашем случае это замес массы, подача воды и некоторые другие процессы.
Нам важно то, что создает ценность: не сама форма, болванка, а то, что человек туда вложил, креативная часть работы, а это всегда ручной труд. В гжели самое ценное — это создание ручной формы, и дальше — роспись.
И даже когда мы говорим о том, что производство механизировано на 75%, представьте себе, что оставшиеся 25% — это ручной труд, какая это ценность!
— Насколько гжель легко использовать в быту?
— Вообще, традиционная гжельская посуда очень утилитарна, фактически неубиваема. Роспись подглазурна и не стирается даже в посудомоечных машинах.
Если раньше красивая посуда стояла в сервантах и доставалась только на праздники, сегодня ее используют в повседневной жизни.
Именно поэтому сегодня мы активно переходим от подарочной группы к утилитарной. Наши акционеры считают, что любой предмет должен чему-то служить, быть полезным. Сейчас можно купить не только чайный сервиз, можно сделать полную сервировку стола, поставить цветы в гжельских вазах.
— Готова ли «Гжель» к коллаборации с другими промыслами?
— Недавно состоялось открытие магазина на Арбате — первого брендового магазина «Гжели» в Москве. Экспозиция сделана в виде накрытого стола, на котором в качестве скатерти, дорожек и плейсматов лежит продукция Вологодского текстильного комбината. Здесь же стоит плетеное кресло, другие предметы интерьера, дополняющие целостный образ пространства — к удобству взгляда покупателя, который захочет, чтобы у него дома было так же. Причем надо успеть купить что-то: через месяц будет другое накрытие, другие комбинации предметов, новые коллекции и новые коллаборации.
— Оказывает ли сейчас поддержку государство?
— Да. Народно-художественные промыслы, как и декоративно-прикладное искусство, находятся в подведомстве Министерства торговли и промышленности, потому что несмотря на то, что мы рассматриваем наши изделия как образцы с художественной ценностью, тем не менее это промышленное производство. И Министерство промышленности оказывает поддержку: это субсидирование, облегчение налогового бремени. Это тоже «открытый код» — только уже в нашу сторону, создание хороших условий для развития. Государство поддерживает нас в восстановлении и расширении производства.
— Это требует пополнения штата мастеров?
— Да. Кадры очень важны. 25 художниц — мало, 250 — мало, сколько надо — столько их должно быть. Но, к сожалению, средний возраст рядового сотрудника народного художественного промысла — это 50+, поэтому мы активно работаем над привлечением на производство молодых сотрудников. Что для этого нужно? Это и повышение привлекательности статуса работника этой креативной индустрии, повышение зарплаты, расширение возможностей — перенесение рисунка на ткань и т. д., развитие «внутреннего предпринимательства». Для молодежи важно, чтобы все было максимально экономично и экологично. У нас экологичное производство.
— Как вы относитесь к привлечению к работе нейросетей и искусственного интеллекта?
— От прогресса ни в коем случае отказываться нельзя. Например, мы придумали для наших студентов лагерные смены, где реализуется проект «Искусственный интеллект и гжель». Мы предлагаем ИИ нарисовать гжель! Фактически мы заставляем ИИ работать на благо креативной индустрии.
— Насколько регулируется вопрос соблюдения авторского права?
— Это трудный вопрос. Сейчас в Государственной Думе ведется работа по корректировке закона о народных художественных промыслах. Прежде всего, это борьба с контрафактом, поэтому в рамках закона определено создание реестров. Например, мы не можем зарегистрировать слово «гжель», но можем зарегистрировать любое изделие, сейчас таких 786. Любое вновь создаваемое изделие выносится на специальный Художественный совет при Министерстве торговли и промышленности, фиксируются фотографии с описанием. Если не регистрируется — то это просто изделие «Гжель», то есть просто произведенное в этом регионе. Человек может прийти в магазин и купить чашку за 100 рублей, сделанную в этом регионе, а может — за 1000 рублей — произведение народного художественного промысла. Каждый выбирает сам, но мы точно гарантируем правильную технологию обжига и вообще всех этапов производства, ручной труд. А как именно сделан контрафакт — никто не знает.
— Какие мероприятия проходят на территории отреставрированного Гжельского завода?
— У нас экскурсионная и образовательная программы, к нам приезжают студенты профильных вузов и проводят мастер-классы, со следующего года будем проводить защиты дипломных работ. Также фактически это образовательно-профориентационный кластер. Основная фокусная группа — это дети, школьники Москвы и Подмосковья, других регионов — сейчас организуются специальные туры.
Да и само предприятие построено как большой образовательный кластер. На первом этаже базируются печи, мастерские, второй этаж сделан в виде стеклянной галереи: то есть сверху человек может наблюдать за всем процессом производства на разных его этапах, он может подойти к художнице. То есть турист полностью погружен в атмосферу, он не просто слушает рассказы, он становится частью процесса. Почему мы говорим: «Привозите к нам детей!» Это очень полезно: при работе с глиной на мастер-классах развивается моторика. Для взрослых людей интереснее узнавать про историю, фантастические химические процессы, как розовый и оранжевый превращаются в белый цвет, черный — в синий, и добавьте к этому также получение знаний о географических особенностях каждого конкретного региона, почему здесь такая глина, а здесь — другая. Это целый пласт взаимосвязанных друг с другом знаний из разных сфер.
— Какие ближайшие планы объединения «Гжели»?
— Сейчас в «Гжели» в тестовом режиме заработал уникальный парк. Планируем создать своих сказочных персонажей для самых маленьких. Например, у нас есть своя «Снегурочка», которую зовут «Гжелочкой».
Также необходимо полноценно запустить к концу года производство коммерческого (а не только исторического) фарфора по новым технологиям с соблюдением всех наших исторических традиций, нарастить поток наших туристов. Также с сентября мы хотели бы открыть полноценный образовательный проект с Академией Штиглица, Академией имени Строганова, ВШЭ, кафедрой дизайна Гжельского государственного университета.
— Туристическая отрасль по понятным причинам в результате и пандемии, и политических событий претерпела определенные изменения: люди стали больше путешествовать по России. Как вам видится ситуация сегодня?
— Мы открылись только 20 февраля 2023 года для экскурсионных программ, и за два с небольшим месяца у нас уже более 1000 посещений. Это очень большая цифра — с учетом того, что в прежние годы было 4000 посещений за год.
Мы видим огромный рост внутреннего туризма, и у нас есть планы, как сделать более привлекательным наш объект. Конечно, нужна точка питания — сейчас мы находимся еще в процессе переговоров. Все туристы, которые останавливаются в гостинице группы «Космос Отель Групп», получают специальное приглашение нас посетить, совместно мы организуем туры.
Поэтому так важно, что проект «Гжель — открытый код» — это большая экскурсионная программа, это парк, музей, в котором мы показываем черно-розовую гжель (какой она является до обжига), и современные работы. Конечно, проводим мастер-классы, на которых вам дают самим сделать посуду, которую после обжига доставляют вам.
Это вовлечение в процесс производства — возможность прислониться к вековым традициям. Люди путешествуют по миру, но часто не знают своей страны. И сейчас, в частности, «Гжель» — это новая точка притяжения.
Если говорить о международном сотрудничестве, то с недавнего времени ведётся работа с туристическими агентствами КНР. Есть новое направление — мы ожидаем большой наплыв туристов из стран персидского залива.
В Арабских Эмиратах, в Омане, Бахрейне, Саудовской Аравии, Кувейте наши художественные промыслы пользуются совершенно невероятным интересом. Недавно наша ассоциация «Женщины бизнеса» вручила традиционные гжельские тарелки матери эмира Абу-Даби и президента ОАЭ Фатиме бинт Мубарак аль-Кетби. Недавно мы создали свой офис в ОАЭ.
Народно-художественные промыслы непосредственно связаны с историей и культурой нашей страны, и нельзя знать, понимать, чувствовать нашу культуру, не зная ее, не прикасаясь к ней. Это наш вклад в дипломатию и позиционирование нашей страны.
По информации портала IPQuorum.
