От тех рядов, где что-нибудь протухло

К рядам, где, как снаряды встрой, вода,

Земля мне кажется особо круглой,

И я с неё съезжаю иногда.

У каждого лотка немое кредо,

И нрав, и возраст, и мечта, и стать.

И каждый, силясь заглушить соседа,

Кричит: «Смотри, что я могу продать!»

Вот этот — хитрый, в кожу разодетый,

Во взгляде вызов, видно, всё постиг;

Он продаёт ручные хронометры,

Прищуриваясь, прячась в воротник.

Напротив — толстый, в фартуке, как в рясе,

Да сам священнодействует порой —

Он предлагает красные колбасы,

Небритый, сквернословный и скупой.

Подальше — не прилавок, так, дощечка,

В очках, лак треснут, пылен, седоват —

На ней цветы, я думаю, что вечно

Уже лежат… и столько ж пролежат!

В конце рядов от взглядов любопытных

Сокрытый за телегами тряпья

Стоит лоток и говорит на выдох:

«Спешите приобресть самих себя».

Несёмся в ряд, где скумбрия протухла,

Из ряда, где ракетами вода.

Земля бывает к нам особо круглой,

И мы с неё съезжаем иногда.